Без драк и происшествий, без хамства и без свинства, не трогая прохожих, не причиняя зла, веселый день погожий Народного единства прошел себе четвертого числа. Он шел с какой-то девкой, беспечный и поддатый, гудел под нос сонаты, как треснутый рояль. Он шел гулять куда-то, где вина и салаты, и без проблем ушел куда-то вдаль. А вслед за ним с биноклем, подтянутый и ловкий, спешил другой прохожий - и прячась, и таясь. А чтоб не узнавали, он в целях маскировки руками по лицу размазал грязь. А мог бы и не мазать - ведь, скажем откровенно, его и знать не знают, подумаешь, дела. Ну кто слыхал про праздник разведчиков военных, что празднуется пятого числа? А вслед за ним с портфелем, знаток суда и права, шагал прохожий в шляпе, стараясь не отстать. Число шестое - праздник судебного пристава, он в гости шел с желанием пристать.
читать дальшеНо вдруг из подворотни лениво и вразвалку выходит наша гордость и слава, и краса. И молнии на тучах устроили мигалку, и поперхнулись снегом небеса. Он вышел на прогулку в плаще и с автоматом и поднял вверх два пальца, коснувшись козырька. И рация на пузе представилась: «Десятый!» И смолкла, будто струсила слегка. Он огляделся важно, как генерал на фронте, он встал на перекрестке, как горная гряда. И сам себе сурово скомандовал: «Пройдемте!» Но не прошел - остался навсегда.
Идет число двенадцать - День тружеников банка - идет себе с работы, сережками звеня. Вдруг слышит за спиною: «Куда спешим, гражданка? У вас просрочен паспорт на три дня!» - «Да где же он просрочен?» - «А я сказал: просрочен! А если не просрочен - помят. Платите штраф!» И та в ответ: «Простите, прошу вас очень-очень!» И денежку сует ему в рукав.
Идет за нею следом почтенный социолог - в календаре за месяц четырнадцатый лист - старик-преподаватель, любитель книжных полок. И слышит за спиною громкий свист. «Проверка документов! А где прописка ваша? Прописаны в Мытищах - что делаем в Москве? Мобильник, документы - сдаем сюда, папаша». И автоматом - хрясь по голове.
Идет число пятнадцать. А это что за дата? А есть такая дата? Да вроде есть пока. Не то чтобы матроса, не то чтобы солдата, а - Всероссийский день призывника. «Стоять-бояться, руки - по швам, а ноги - прямо. Сейчас служить отправлю как минимум на год. Звони домой, не медля, и пусть родная мама сюда две штуки баксов привезет!»
Звонит сопливый парень мамаше, как просили. И мама сразу едет ребенка выручать. И приезжает мама - День матери России, ноябрь месяц, дата двадцать пять. Приехала босая, в руке пакет с капустой, в заштопанном пальтишке, с младенцем на груди. В бумажнике червонец, в карманах тоже пусто, заплакала и просит: «Отпусти». Ну что с такими делать? Ведь что-то делать надо? Приходят нищеброды и мучают нытьем. Вздохнул и взял червонец, по морде дал прикладом и отпустил их с богом всех втроем.
И так примерно с каждым, такая уж работа. Но вот почти ноябрь кончается совсем, и тут выходит кто-то - он День морской пехоты: ноябрь месяц, дата двадцать семь. Шагает в доску пьяный с бутылкой самогона, поет стихи Билана на музыку Барто. И бьет в витринах стекла ботинками с разгона. И окна припаркованных авто. Не то чтобы от злобы, не то чтобы со смыслом, а просто так гуляет - его сегодня день. И прячутся по норам все остальные числа, когда гуляет дата двадцать семь. Идет себе с бутылкой, идет в одной тельняшке, ему плевать на стужу и холод ноября; тяжелые ботинки, ремень с огромной пряжкой и кулаки размером с якоря.
И, автомат поправив, наш праздник номер десять сбегает в подворотню, чтоб не маячить тут. А то, наверно, могут ему пинков навесить, и уж наверно денег не дадут. И точно: слышен окрик и свист тяжелой пряжки и топают ботинки, и раздается мат. И бронзовая пряжка по серой по фуражке вдогонку лупит десять раз подряд.
А с неба - дождь со снегом, в лицо - холодный ветер. Они бегут по лужам, хрустят кусочки льдин. Вот так ноябрь месяц у нас проходит, дети. И, честно говоря, не он один.
Леонид Каганов
отсюда: kaganov.f5.ru